Религиозный экзистенциализм

Эта установка экзистенциализма базируется на выдвинутом еще датским философом С. Кьеркегором (1813 — 1855) положении, что «христианская истина», «экзистенциальная истина» религии состоит «не в том, чтобы знать истину, но в том, чтобы истиной быть». То есть религиозная истина неотделима от субъективности, от самой жизни и смерти, счастья и страдания, от судьбы индивида. Такая «экзистенциальная истина» противопоставляется объективной истине научного знания, от которой — поскольку она «безразлична» для человеческого существования, поскольку мы ее лишь знаем, но ею не являемся — мы можем отвлечься или даже отказаться без ущерба для самих себя. В силу этого «экзистенциальное», в том числе религиозное, обладает приоритетом перед наукой, как «жизнь» перед простой «теорией».
Нисколько не умаляя сложности религиозной проблемы, мы не можем сразу же не отметить несостоятельности экзистенциалистской установки. «Бытие» человека — это не его «субъективность», но реальный процесс его жизни, и «субъективность» можно понять, только исходя из последнего, но не наоборот. Религия становится «экзистенциальной истиной», т. е. составной частью, неотрывным элементом человеческого сознания в условиях «саморазорванности и самопротиворечивости» (К.Маркс) реального земного бытия человека, порождающих разорванность самого сознания, полагающего свое собственное содержание вовне самого себя, в отчужденной форме «божества». Экзистенциализм, по существу, продолжил общерелигиозную тенденцию обратного «усвоения» этого отчужденного образа человеческим сознанием, превращения «божества» во внутреннее переживание. Уже Лютер, по словам К. Маркса, «освободил человека от внешней религиозности, сделав религиозность внутренним миром человека»’. Экзистенциализм делает то же самое на философском уровне, превращая религиозность в «экзистенциальную» черту «человеческого бытия».
Очевидно, что реальное положение вещей поставлено здесь с ног на голову. Критика экзистенциалистского понимания религии должна поэтому быть прежде всего критикой его социального содержания. В то же время критика Марксом протестантизма подсказывает нам еще одно принципиальное соображение. Реальный смысл протестантизма, по Марксу, состоял в том, что теперь речь шла «уже не о борьбе мирянина с попом вне мирянина, а о борьбе со своим собственным внутренним попом, со своей поповской натурой»2. Видя, что объективные социальные основы религии рушатся, современные религиозные философы не прочь — путем переноса религиозности в «экзистенциальную» структуру человека — увековечить религию, а тем самым сделать ее подпоркой для разваливающихся социальных структур. В этих условиях, а тем более в ситуации, когда эти структуры уже рухнули, борьба против «внутреннего попа», т. е. превращение научного мировоззрения, дающего реальный ответ на все действительные вопросы нашего развития, в убеждение, в выражение жизненной необходимости человека социалистического и коммунистического общества, не может не стоять в центре внимания. Этому учит, в частности, и опыт исследования идейного содержания экзистенциализма, в том числе и его понимания религии.
Традиционно экзистенциализм делится в своем отношении к религии на религиозный и «атеистический» (ниже будет видно, почему последний термин следует понимать cum grano salis, не буквально, и помещать в кавычки). К этим двум видам можно добавить и собственно теологический экзистенциализм, в центре внимания которого находится (по терминологии Ясперса) не «философская вера», а вера религиозная и теология; не «экзистенция», а «бог» в соотношении с экзистенцией. Мы ограничимся анализом философского экзистенциализма, оставив для третьей части нашей книги некоторые из проблем, затрагиваемых экзистенциалистами-теологами. Но начнем с религиозного экзистенциализма, чтобы в следующей главе обратиться к его близнецу-антиподу.

КАРТА САЙТА

Оставить комментарий

Будте вежливы. Не ругайтесь. Оффтоп тоже не приветствуем. Спам убивается моментально.


шесть × = 36